Меню Рубрики

Все о дешан кала и ичан кала

Ук­репления Хивы сохранились вокруг Ичан-калы и частично в Дишан-кале. Это мощные глинобитные стены, об­веденные рвом и фланкированные мно­жеством полуовальных башен отлогого силуэта, между которыми распо­ложены многочисленные намогильники старинных кладбищ.

В Ичан-кале было четверо ворот, но сохранились трое – северные БАХЧА-ДАРВАЗА, южные ТАШ-ДАРВАЗА, западные ПАЛВАН-ДАРВАЗА, а в Дишан-кале из одиннадцати ворот оста­лось двое — ХАЗАРАСП-ДАРВАЗА и КОШ-ДАРВАЗА. Ворота укреп­лены башнями, между которыми уст­роены крытые сводами проезды; на­верху ворот находятся дозорные поме­щения. Все ворота имеют особый об­лик, свои пропорции, форму венчаний и свои архитектурные детали. Особен­но своеобразны рассчитанные на дву­стороннее движение двух арочные во­рота Кош-дарваза.

Внутри Ичан-калы, среди густой жи­лой и общественно-бытовой застрой­ки, сосредоточены памятники мону­ментальной архитектуры. Здесь было возведено множество медресе. Все они повторяют традиционную среднеази­атскую композицию, но в несколько упрощенных формах; прямоугольный двор — нередко со срезами углов под 45°, иногда с айванами на осях, — об­веденный худжрами; вдоль главного фасада расположены вестибюль, дарсхана и зимняя мечеть. Сводчатый пор­тал, двухъярусные лоджии по его сторонам и угловые башенки на главном фасаде. Варьируются лишь масштабы, архитектурные пропорции, число айванов, большее или меньшее насыще­ние декором.

МЕДРЕСЕ МУХАМ­МЕД АМИН ИНАК (1785 г.) — тра­диционного плана с одноэтажной за­стройкой вокруг двора и традицион­ным фасадом с порталом и угловыми башенками. Варианты канонической схемы являют МЕДРЕСЕ АРАБ МУХАММЕДХАНА (1616-1618 гг., ко­ренная перестройка в XIX в.), МЕД­РЕСЕ ХОДЖАИ МАГАРРАМ (1839 г.), МЕДРЕСЕ МУСА-ТУРА (1841 г.), МЕДРЕСЕ АБДУЛЛАХАНА (1855 г.); МЕДРЕСЕ АМИН-ТУРА (1870 г.) — большое двухэтажное, с майоликовым заполнением тимпанов портала и айванов; МЕДРЕСЕ МАТНИЯЗ-ДИВАН-БИГИ (XIX в.), МЕДРЕСЕ ДАСТ-АЛЯМ (1882 г.), МЕДРЕСЕ МАЗАРИ-ШЕРИФ (1882 г.), МЕДРЕ­СЕ АТАДЖАН-БАЙ (1884 г.), МЕД­РЕСЕ КАЗЫ-КАЛЯН (1905 г.) и еще несколько, возведенные в XX в..

ХИВА. ИЧАН-КАЛА. ДЖУМА-МЕЧЕТЬ. 1788/89 г. Ее пря­моугольное пространство заполнено двести двенадцатью колоннами. Мно­гие из них взяты из пришедших в вет­хое состояние средневековых соору­жений Хивы. В клетях между несущи­ми балками плоской кровли местами оставлены световые люки. Все древние колонны и часть поздних имеют орнаментальную резьбу. На колоннах X-XI вв. глубокая резьба с абстрактным орнаментом и с надпи­сями строгого куфи; резьба колонн XI-XII вв. более плоская, в ней господствуют гирихи со стилизованно­ -растительным заполнением и надписи цветущего куфи; на колоннах XV — XVI вв. резьба глубокая, преимущественно растительного вида и с надписями по­черка несхи; на колоннах XVIII-XIX вв. цветочно-растительный узор хивинс­кого стиля. У главного фасада Джу ма-мечети высится МИНАРЕТ — круг­лый, с утонением кверху, увенчанный восьмиарочным фонарем со сталактитовым карнизом и куполом.

ХИВА. ИЧАН-КАЛА. МАВЗОЛЕЙ СЕИД-АЛАУДДИНА. 1-я треть XIV в.; реставрация 1825 г. Здание, как бы вросшее в толщу архео­логических напластований, было воз­ведено над погребением видного мест­ного шейха Сеид-Аллауддина (ум. в 1303 г.). Вначале это была портально­-купольная гурхана, где своеобразна подкупольная восьмигранная конст­рукция с консольно-сталактитовым за­полнением углов. Через некоторое вре­мя смежно с ней пристроили более крупную портально- купольную зиаратхану. В гурхане стоит надгробие (XIV в.), сплошь облицованное майоликами, где многоцветная гамма и рельеф выделяют плотный цветоч­но-растительный орнамент и вязь арабских надписей.

ХИВА. ИЧАН-КАЛА. МЕ­ЧЕТЬ БАГБАНЛЫ. 1809 г. Зодчий Пахлаван Кули. Это небольшая, одно­купольная, с колонным айваном квар­тальная мечеть. В ее айване установ­лены две колонны XV в., каждая из них имеет высокий, сильных про­порций ствол с круглым шаровидным элементом над базой и раструбовид­ную капительс волютообраз­ными завитками. Колонны и их капи­тели почти сплошь покрыты резьбой, в которой мелкий растительный узор сочетается с надписями стройного по­черка сульс. Орнаментальная резьба украшает также дверь, которую выполнил в XIX в. мастер Руз Мухам­мед бини Аджина Мухаммед.

Цита­дель города у западной стены Ичан- калы основана в XVII в., но застроена в основном в XIX в. Охвачена глино­битной стеной с зубчатым парапетом, над которой возвышается дозорный бастион АКШИК-БОБО. Крепостные ворота Куня-Арка с башнями и кара­ульными помещениями оформлены фигурными кирпичными выкладками. На территории цитадели располагает­ся КУРНЫШ-ХАНА (1825-1842 гг.), многокомнатный дворец для хан­ских аудиенций с двором, куда обра­щен фланкированный башенками айван. Стены его облицованы майоли­кой, деревянные колонны и каменные базы украшены резьбой, портал расписан. Пышно орнаментированные резные двери ведут в тронный зал, стены которого как бы зат­каны резным с окраской ганчем, а по­толок — многоцветной росписью.

ГАРЕМ (2-я половина XIX в.) вклю­чает ханскую половину (стены его айвана и зала также оформлены резным окрашенным ганчем, а потолки рос­писями) и женскую половину, где двор с бассейном охвачен двумя этажами палат с обращенными в него лоджия­ми. Вокруг другого дворика (20-е гг. XIX в.) группируются МОНЕТНЫЙ ДВОР, ЗИМНЯЯ и ЛЕТНЯЯ МЕ­ЧЕТИ. Последняя оформлена особенно парадно, стены ее облицо­ваны пышноузорными майоликами ра­боты хивинских мастеров Исадуллы и знаменитого Абдуллы Джина.

ХИВА. ИЧАН-КАЛА. МЕДРЕ­СЕ МУХАММЕДА АМИНХАНА. 1851-1855 гг. Оно высится напротив Куня-Арка. Помимо традиционного состава помещений медресе включало также библиотеку, судилище, летнюю мечеть. На всех фасадах здания распо­ложены лоджии. Богатый декор включает кирпичные мозаики и майолико­вые облицовки стен, орнаментальную резьбу дверей, фигурные панджары окон. У главного фасада стоит мощ­ный, незавершенный строительством КАЛЬТА-МИНОР («Короткий мина­рет», 1855 г.), расчлененный орнамен­тальными полосами с облицовкой го­лубым кирпичом.

ХИВА. ИЧАН-КАЛА. ПАХЛАВАН-МАХМУД. 1810 — 1913 гг.

Центральный архитектурный ком­плекс Ичан-калы, сложившийся у мо­гилы знаменитого хивинского поэта Пахлаван-Махмуда (1247-1345 гг.). Со временем поэт был канонизирован как святой покровитель города и ди­настии кунградских ханов. Главным в застройке является блок с усыпальни­цей ханов, купол которой господствует во всем силуэте города, и гурхана Пахлаван-Махмуда с зиаратханой и вестибюлем (дихлизом) при ней.

ДВОРИК обрамляют также колонный айван и поздняя купольная постройка с погребениями представи­телей ханского дома. В главной группе зданий этого комплекса сконцентриро­ван основной декоративный акцент, бирюзовая облицовка, оживленная го­лубыми вставками на куполе усыпаль­ницы, майоликовое убранство айвана. Но особенно богат декор интерьеров: стен, купола и над­гробия, в них находящиеся, сплошь облицованы майоликами пыш­норастительного «хивинского» узора. Их главным создателем был Абдулла Джин, архитектурные работы возглавлял зодчий Мулла ад-дин Мухаммед Мурад из Хазараспа (город к югу от Хивы), а в отделочных работах участ­вовали потомственные мастера Нур Мухаммед и Мухаммед Нияз. Заме­чательны резные двери в зиаратхане (1810 г.), двери центральной усыпаль­ницы (1893/94 г.) работы мастера На­дир Мухаммеда и резные колонны в айване летней мечети (вторая поло­вина XIX в).

ХИВА. ИЧАН-КАЛА. АН­САМБЛЬ ПАЛВАН-ДАРВАЗА (1830 — 1838 гг.).

Крупнейший в Хиве, сосредо­точен у одноименных городских ВО­РОТ (1804-1806 гг.).

В 1832-1835 гг. была осуществлена перестройка во­рот: возведены арочный въезд с вен­чающей аркатурой бойниц, круглые угловые башни, рядом — ГАЛЕРЕЯ торговых рядов и баня. У во­рот строится также ТИМ АЛЛАКУЛИХАНА — многокупольный тор­говый пассаж.

КАРАВАН-САРАЙ АЛЛАКУЛИХАНА (1832-1833 гг.) прямоугольный в плане; пониженная центральная часть его обширного дво­ра была предназначена для вьючных животных. По периметру двор обво­дит двухъярусная аркада; за нею в пер­вом этаже находятся складские поме­щения, во втором — жилые. БАНЯ АНУШАХАНА (1657 г.; в дальнейшем многократно ремонтировалась и пере­страивалась). Это полуподземное со­оружение с множеством помещений и подпольной системой обогрева. Сна­ружи видны лишь купола бани со све­товыми, вертикальными отверстиями в зените. Архитектура всех этих дело­вых построек проста и рациональна — сводчатые галереи и вереницы куполов определяют их внешние и внутренние приметы. В ансамбль были включены медресе КУТЛУГ-МУРАД ИНАК (1804-1812 гг.), медресе ХОДЖАМ- БЕРДЫБИЙ (1688 г., перестроено в 1834 г.), после перестройки получившее название ХУРДЖУМ и ставшее как бы пьедесталом приподнятого над ним медресе АЛЛАКУЛИХАНА (1834/ 35 г.). Все они традиционной схемы, но МЕДРЕСЕ АЛЛАКУЛИХАНА отличает богатство майоликового де­кора.

МЕДРЕСЕ КУТЛУГ-МУРАД ИНАК имеет традиционную схему при общей монументальности форм портала, высоких куполах над мечетью и дареханой, барабаны кото­рых прорезаны окнами. В декоре при­менена тисненая безглазурная ке­рамика, трехцветная кирпичная мозаика и яркие майолики. Стены лет­ней мечети оформлены резным ганчем с окраской. Три двери медресе покрыты превосходной резьбой.

ХИВА. ИЧАН-КАЛА. МЕДРЕ­СЕ И МИНАРЕТ ИСЛАМ-ХОДЖА (1908 г.). Строитель минарета усто Худайберген Ходжи, изразцы испол­нены по рисункам Иш-Мухаммед Худайбердыева мастерами Болта Ваисо­вым и Мадаминовым. Медресе не­большое, одноэтажное, фасад обильно украшен майоликами. Минарет — са­мый высокий в Хиве (45 м.), он, как и купол Пахлаван-Махмуда, царит в си­луэте Ичан-Калы. Ствол его с сильно выраженным энтазисом, увенчанный восьмиарочным фонарем и венцом сталактитов, расчленен полосами кир­пичной кладки и майоликовыми поя­сами.

ХИВА. ИЧАН-КАЛА. ТАШ-ХАУЛИ. 1830-1838 гг. Главные зодчие — Нур Мухаммед Таджихон и сменивший его Каляндар Хиваки, мас­тер майоликовых облицовок — Абдул­ла Джин. Дворец состоит из трех от­делов, сгруппированных вокруг дво­ров и включающих множество поме­щений парадного назначения; для хан­ских приемов и пиршеств (михманхана, 1832-1834 гг.), официально-административного (арзхана, 1837 — 1838 гг.) и интимного (ГАРЕМ, 1830-1832 гг.). В его архитектуре широко использованы элементы хивинских жи­лых домов и загородных усадеб — хаули: замкнутые дворы, тенистые одно — ­двухколонные айваны и лоджии, глу­хие орнаментированные стены и ок­руглые башенки. В декоре дворовых фасадов, айванов и главных помеще­ний применены резные колонны и две­ри, фигурные расписные потолки, май­олики.

Перестроена на фундаментах мечети 1657 г. во второй четверти XIX в. Зимний отдел ее, выделенный куполом на двух сокращающихся квад­ратно-призматических объемах, обве­ден с трех сторон колонным айваном. В дверных проемах — резные двери с датами 1837 г. и 1842 г. и именами резчиков: усто Каляндар бини Сейид Мухаммед и усто Нур Мухаммед бини Адина Каляндар

источник

Хива — это настоящий культурно-исторический памятник зодчества. Сам город представляет собой соединение двух городов в одном: внутренний город — Ичан-Кала и внешний — Дишан-Кала. Каждый “город” или, если быть точнее, оборонительный круг обособлен друг от друга.

Именно о внешнем городе Дишан-Кале пойдет речь далее. К сожалению, Дишан-Кала сохранилась намного хуже, чем Ичан-Кала. Все, что осталось от некогда величественной оборонительной стены — это несколько ворот: Кош-Дарваза, Гандимьян-дарваза и Хазарасп-Дарваза.

Оборонительная стена Дишан-Калы была возведена по инициативе Аллакули-хана в середине XIX века для защиты от набегов туркменских племен. Согласно историческим данным, хан издал указ, чтобы каждый из его подчиненных проработал на месте грандиозного строительства ровно 12 дней в год, естественно, без соответствующего вознаграждения. С учетом того, что в подчинении у хана находилось более 200 тысяч человек, стена была возведена довольно быстро — примерно за 3 года. Длина оборонительной стены составляет около 6 тысяч метров, высота достигает 8 метров, а толщина доходит до 6 метров.

Стена была построена из высушенного на солнце глиняного кирпича — самана. Через равное, строго вымеренное расстояние из стены вырастали оборонительные башни. Верхняя часть по всей длине стены оканчивалась зубчатыми перилами с узкими амбразурами для удобства ведения боя. В качестве дополнительной защиты по периметру стены был вырыт ров, наполненный водой. С приходом ночи все ворота в город закрывались.

Ворота, ведущие в город, также являлись частью оборонительной системы. Они имеют по две ударные башни, каждая из которых расположена по разные стороны от арочных проездов, а над самими воротами расположены смотровые галереи.

Всего в Дишан-Кале было десять ворот:

1.
Хазарасп-Дарваза, которые располагаются на северо-востоке города. Через эти ворота проходит дорога в Хазарасп, Ханка и Янгиарык.
2. Пишканык, находившиеся на востоке. Название свое они получили от одноименного кишлака, расположенного поблизости. Еще их называли Кумьяска — по названию махали, находившейся у ворот.
3. Ангарык — ворота, которые располагались на западе и также получили название от близлежащего кишлака. Дорога, которая проходила через эти ворота, вела к Багишамал — летней резиденции Аллакули-хана.
4. Южные ворота Шихлар названы в честь махалли, которая находилась поблизости. Вся выручка от этих ворот передавалась в мавзолей Пахлаван Махмуда.
5. Юго-западные ворота Тозабаг — дорога, проходившая через них, приводила ко второй летней резиденции Мухаммад Рахим-хана.
6. Шахимардан — западные ворота, именованные в честь кладбища Шахимардан.
7. Северо-западные ворота Дашьяк, расположенные рядом с одноименным кишлаком.
8. Северные ворота Кош-дарваза названы так из-за того, что они двойные. Другое их название — ворота Ургенч.
9. Гадайлар — еще одни северные ворота, также получившие название от махали, расположенной поблизости.
10. Северные ворота Гандимьян именованы в честь близлежащего кишлака.

© Авторство материала принадлежит компании «Central Asia Travel».
Копирование и использование данного материала – только с разрешения автора.

источник

Ичан-Кала – это старый город в Хиве, музей под открытым небом. Можно даже сказать, что это город в городе. Внутренний город (шахристан, цитадель), окружённый мощными стенами, когда-то служившими для защиты города от врагов. Через каждые 30 метров в стенах возведены оборонительные башни.

Высота стен – 8-10 метров, толщина – 5-6 метров, длина – 6250 метров. Выполнены стены из самана (смесь глины и соломы). Часть стен открыта для посещения туристами. Можно самостоятельно подняться на них, погулять и посмотреть на внешний и внутренний город с высоты.

Находится Ичан-Кала в центре города Хива. Это не только туристическая часть города, застывший город-музей, но и жилой район. Здесь живёт почти 5000 местных жителей. Для многих из них это и дом, и способ заработка. Многие переделывают свои дома под гестхаузы, гостевые дома, и с удовольствием принимают гостей.

За стенами Ичан-Калы – новый город Хивы, который называется рабад или Дишан-Кала. Хотела бы сказать, что он более современный, но нет. Разве что меньше мечетей и медресе. Зато больше недорогих кафе.

Ичан-Кала в Хиве – это первый памятник Всемирного наследия Юнеско в Средней Азии. Самые древние архитектурные памятники в городе относятся к 14 веку. Медресе, мечети, мавзолей, дворцы, крепости, бани и караван-сараи… Благодаря всем этим постройкам, в 1968 году Старая Хива получила статус города-заповедника.

По легенде, когда строили крепость Ичан-Кала, использовали глину из тех мест, где брал её пророк Мухаммед, когда строил Медину. Позже на том месте появилось озеро Говук-куль, которое считается священным.

По другой легенде, строительство вёл Сим (сын Ноя). Когда он проезжал мимо Хорезма, он уснул, и во сне увидел город на этом месте. Проснувшись, он начал воплощать сон в реальность на кусочке пустыни. Т.е. фундамент города был заложен именно им. При строительстве города он вырыл колодец для утоления жажды и сказал: «Хей вак!». В переводе: «Как хорошо». Так город получил имя Хива, а колодец назвали Хейвак, или Колодец Сима.

Кстати, колодец и сейчас находится в городе – у северо-западных стен Ичан-Калы. Но когда мы были в Хиве, хейвак был закрыт на реконструкцию.

В Ичан-Кале больше 60 древних архитектурных памятников. Перечислять все подряд нет смысла, все вы всё равно не пересмотрите. Не потому, что их настолько много. Территория Старого города в Хиве, на самом деле, небольшая. Скорее потому, что здесь очень плотная застройка, и на каждой улочке – по памятнику. Невольно заскучаешь, когда увидишь 15-ый по счёту музей.

Старый город в Хиве имеет четыре входа. А если быть точнее – то 5. Четыре из них – это ворота, а пятый вход – это просто разрыв между стенами, через который мы впервые и попали в город. Ворота:

  • Багча-Дарваза, или Северные ворота. Ведут в Ургенч, бывшую хорезмскую столицу.
  • Палван-Дарваза, или Восточные ворота. Ведут к Амударье.
  • Таш-Дарваза, или Южные ворота.
  • Ата-Дарваза, или Западные ворота.

Если кратко, то главный вход, с которого в основном в Ичан-Калу попадает турист – это западные ворота Ата-Дарваза.

Слева от ворот – цитадель 5 века Куня-Арк. Она служила резиденцией для хана, тут была канцелярия, гарем, зал для приёмов, монетный двор и подсобные помещения.

Здесь же находится смотровая башня Ак-Шейх-бобо. С неё открывается отличный вид на Хиву, весь город – как на ладони.

Справа от ворот, помимо лавок с сувенирами, Медресе Мухаммад Амин-хана и символ Хивы – минарет Кальта-Минар.

Минарет Кальта-Минар имеет странную форму. Причина банальна – его просто не достроили. А по плану он должен был быть высотой 80 м. Идея строительства принадлежала правителю Мухаммаду Амин-хану. Когда он скончался в 1855 году, строительство прекратилось.

Другая версия, почему минарет не достроен, гласит, что Бухарский хан хотел, чтобы мастер построил точно такой же минарет в Бухаре. Хивинский хан прознал про это, и приказал убить мастера после того, как тот закончить строить минарет в Хиве. Мастер же узнал об этом и сбежал, так и не достроив хивинский минарет. Собственно, и имя минарет получил из-за своей недостроенности: Кальта значит «короткий».

Рядом с минаретом находится Медресе Мухаммад Амин-хана. Это было самое большое духовное учебное заведение во всей средней Азии. Здесь училось 260 человек. Также здесь была расположена канцелярия Высшего Мусульманского Двора. Сейчас это музей, гостиницы, обменник, кафе в одном «флаконе».

Напротив крепости Куня-Арк находится Медресе Мухаммад Рахим-хана. Его построили в 1876 году по приказу Мухаммад Рахим-хана, который был просвещённым монархом и покровителем поэтов и учёных.

При входе в медресе сначала попадаешь во внутренний двор, обнесённый глухой стеной и одноэтажными кельями – худжрами в количество 70 штук. Во дворе – двухэтажное медресе. В каждом его углу возвышаются башни – гульдаста с куполами из мозаики. В медресе находились не только учебные аудитории, но и библиотека, зимняя и летняя мечети.

За вышеописанным медресе, ближе к восточным воротам, находится дворец Таш Хаули постройки 19 века – главный дворец хивинских ханов, а также Медресе Алла-Кули-хана.

К югу от центра города находится мавзолей Саида Аллауддина и мавзолей Палван Махмуда постройки 18-20 века, медресе Шергази-хана (1718-1726), минарет и мечеть Ислам Ходжа (1908-1910).

Минарет Ислам Ходжа – второй по высоте в средней Азии. Его высота составляет 56,6 метров. Первое место у минарета Кутлуг-Тимура в Куня-Ургенче (более 60 метров), на третьем месте – Минарет Калян в Бухаре (46,5 метров).

Читайте также:  Коричневые точки в кале у взрослого

Минарет является частью комплекса Ислам-ходжа вместе с одноимённым медресе. Строительство комплекса было начато в 1908 году, а закончено – в 1910 году.

Диаметр у основания минарета – 9,5 метров. Внутри – кирпичная винтовая лестница, которая ведёт на ротонду. В древние времена он был наблюдательной башней и использовался для азана (призыва мусульман на намаз). Сейчас это ещё одна обзорная площадка, на которую можно подняться.

Большинство архитектурных памятников Хивы имеют свой стиль: майоликовая облицовка, использование растительных мотивов – виноградной лозы и листьев. Ещё один символ Хивы – это резьба по дереву, которая встречается в виде деревянных резных колон и дверей.

Музей под открытым небом «Ичан-Кала» можно посетить платно и бесплатно.

Если всё делать официально, то за осмотр архитектурных памятников снаружи нужно заплатить 50000 сум. Это билет, дающий право пройти через турникет. Но секундочку! Турникет же можно обойти и ничего не платить! Так зачем тратить деньги? Недалеко от турникетов есть бесплатный проход в старый город. К тому же, турникеты установлены только у двух ворот, ведущих в город. Через остальные – проход свободный. Имейте это в виду.

Ну а теперь цены на билеты.

  • Эконом. Даёт право просто осматривать достопримечательности снаружи. 50000 сум для взрослых, 25000 сум для детей. Повторюсь – если ваша цель именно осмотр памятников снаружи, то сделать это можно бесплатно!
  • Стандарт. Даёт право осмотреть город снаружи и посетить ВСЕ музеи Ичан-Калы. 100000 сум для взрослых и 50000 сум для детей.
  • VIP. Даёт право осмотреть город снаружи, посетить все музеи города и 3 дополнительных объекта: минарет Ислам Ходжа, цитадель Куня-Арк и смотровую площадку Ак-Шейх-бобо. 150000 сум для взрослых и 75000 сум для детей.
  • Дипломат. Для дипломатических представителей скидка 50% на все типы билетов.

Лайфхак, как ещё пройти бесплатно. Если сказать работникам у турникетов, что ваш отель находится в Ичан-Кале, то вас пропустят без билета

Касса работает с 8 утра до 18 вечера. С закрытием кассы вход в старый город в Хиве становится свободным.

Как дойти до Старого города в Хиве – читайте здесь.

Спасибо, что остаётесь и путешествуете вместе с нами!

Если вы нашли ошибку на нашем сайте, пожалуйста, выделите её и нажмите Shift + Enter или просто нажмите сюда, чтобы сообщить нам об этом.

источник

Ичан-Кала — историческая, огороженная крепостью внутренняя часть города Хивы в Узбекистане, которой более 2 500 лет. В 1990 году ее внесли в список всемирного наследия Юнеско, сейчас она находится под особой охраной.

Путешественники, побывавшие в Ичан-Кале, говорят, что за вход в старый город придется заплатить. К тому же ворота, через которые можно попасть в историческую часть Хивы, открываются с 8 до 18 часов. Однако оказавшись в старом городе, вы можете остаться там с ночевкой — на территории есть гостевые дома.

Билет для иностранцев:

  • 50 000 сумов — для взрослого;
  • 25 000 сумов — для ребенка.

Для жителей Узбекистана:

  • 10 000 сумов — взрослый;
  • 5 000 сумов — ребенок.

Вход в каждый музей:

  • 3 500–4 000 сумов — для жителей Узбекистана;
  • 7 000–8 000 сумов — для иностранцев.

В историческую часть Хивы — Ичан-Кала, окруженную крепостью, входят здания, возведенные в XVI веке, — не зря его называют «городом-музеем». Внешняя часть города (за пределами Ичан-Калы) называется Дишан-Кала. За оборонительными сооружениями сейчас расположены около 400 жилых домов и примерно 60 архитектурных памятников. Например, минарет Кальта-Минар (или Кальта-Минор), мечети Джума, Ислам-Ходжи, мавзолей Уч-Овлия, медресе Мухаммад Амин-хана и другие.

Первые поселения на территории современной Хивы появились в IV–III веках до н. э. Позднее эта местность стала важным перевалочным пунктом на Великом шелковом пути. В 1598 году река Амударья из-за природных катаклизмов изменила свое течение. Город начал разрастаться и преображаться. Тогда же и появились крепостные стены, а за ними — дворцы, минареты, медресе, бани и другие сооружения.

Внешняя и внутренняя оборонительные стены Хивы построены из самана (кирпичей, изготовленных из глинистого грунта с добавлением соломы), через каждые 30 метров — выступающие башни. Раньше перед крепостью Ичан-Кала были рвы, наполненные водой, сейчас от них практически ничего не осталось. Что касается внешнего облика крепости Ичан-Кала, то он сохранился практически в первозданном виде, остались даже ворота: северные — Багча-дарваза, южные — Таш-дарваза, восточные — Палван-дарваза и западные — Ата-дарваза. А вот от внешнего оборонительного сооружения Дишан-Кала остались только ворота.

Верх крепости зубчатый, с узкими амбразурами. Над воротами были специальные смотровые галереи и небольшие башни, с которых можно было отражать удар противника. Кстати, на оборонительные сооружения Ичан-Калы можно подняться по лестнице.

Туристы, побывавшие в Ичан-Кале, утверждают, что потребуется как минимум два дня, чтобы не спеша посмотреть все достопримечательности и прогуляться по узким улочкам древнего города Хивы. Мы расскажем о самых интересных сооружениях и зданиях.

С ним связана такая легенда: Сим (сын библейского Ноя) нашел в пустыне источник воды и построил колодец. Из-за этого вода в нем считалась святой. Свое же название колодец Хейвак получил после того, как в городе побывали купцы (они отправились в длительное путешествие по Великому шелковому пути и решили остановиться в Хиве). Купцы попробовали воду из колодца и одобрительно воскликнули: «Хей вак!» (что буквально означает «Как прекрасно!»). Местные жители назвали колодец Хейвак.

В переводе Куня-Арк означает «старая крепость», находится внутри города Ичан-Калы. Возводить ее начали в конце XVII века по приказу Худайдад-хана. Это была цитадель правителя. Перед крепостью на площади проходили парады, учения, там же казнили преступников. Крепость достроили только в XIX веке. До наших дней сохранилась только ее часть.

Здание построили в середине XIX века. Находится оно в западной части старого города. Медресе (мусульманское религиозно-просветительское заведение) должно было стать одним из самых больших и красивых в городе. В медресе около 130 худжр (келий). Одновременно там могли обучаться 260 студентов. Сейчас в здании находится гостиница.

Находится рядом с медресе Мухаммад Амин-хана. Минарет Кальта-Минар переводится с узбекского языка как «короткий минарет». Возводить его начали в 1852 году. Изначально предполагалось, что высота минарета будет 70–80 метров. Строительство завершилось в 1855 году, когда погиб Мухаммад Амин-хан. В результате высота минарета составила 29 метров. Сейчас он недействующий.

Возвели медресе Мухаммад Рахим-хана в конце XIX века перед крепостью Куня-Арк. Здание двухэтажное с башнями, самая главная выступающая часть — портал с центральным входом, — он украшен белой и голубой майоликой. В медресе 76 худжр (келий), есть специальное помещение для библиотеки, а также зимняя и летняя мечети.

Находится он в восточной части города. Строительство дворца Таш-Хаули длилась около 8-ми лет (с 1830 по 1838 годы) при Аллакули-хане. Покои хана и гарем были отделены от основной части дворца коридором. Дворец (фасад и внутренние помещения) украшен майоликой в традиционных бело-голубых тонах, потолки в залах расписаны красно-коричневой краской, а на окнах — ажурные решетки.

Построили медресе в 1834 — 1835 году по приказу узбекского хана Аллакули. Здание украшено черной, белой и голубой майоликой. На первом этаже учебного заведения находилась библиотека, которая обеспечивала книгами все городские медресе. Сейчас в медресе Аллакули-хана расположен музей истории медицины.

Мавзолей Саида Алауддина считается одним из старейших памятников в Ичан-Кале (построили его в 1303 году). В первой половине XIX века по приказу Аллакули-хана с западной стороны мавзолея пристроили отдельное помещение для молитв. Сам мавзолей (фасад и внутреннее помещение) возведен из красного кирпича и никак не декорирован.

Мавзолей Пахлаван Махмуда возвели в честь почитаемого в Хиве поэта, философа и борца. Сначала мавзолей был очень скромным. Однако со временем к этому месту стали приходить паломники. Тогда же надгробие и мавзолей декорировали майоликой. Впоследствии в мавзолее появились захоронения членов ханских семей. В конце XIX века рядом с мавзолеем построили мечеть и медресе.

Находится рядом с мавзолеем Пахлаван Махмуда. Построили медресе Шергази-хана в первой половине XVIII века. В этом медресе всего 55 худжр (келий), есть лекционный зал. Кстати, здесь учились поэты Махтумкули и Ажинияз.

Хива сама по себе небольшая, городского общественного транспорта там нет. Только в 2018 году открыли железнодорожный вокзал, поэтому добраться до старинного города можно не только на личном или арендованном авто, но и на поезде.

Основное пассажиропоток следует из таких городов, как Ташкент, Самарканд и Бухара.

Из столицы Узбекистана до Хивы поезд ходит только по определенным датам, поэтому внимательно изучите расписание перед планированием поездки. Она, кстати, займет у вас 17 часов 13 минут.

Из Самарканда в Хиву рейсы тоже нерегулярные, однако в дороге вы проведете меньше времени — минимум 10 часов 13 минут.

Поезда в Хиву отправляются со станции Бухара-1. Перед тем, как отправиться в путешествие, внимательно изучите дни, по которым курсируют составы. Минимальное время в пути — 5 часов 27 минут.

Если вы решили добраться от Ташкента до Хивы на авто, то учтите, что дорога (без учета остановок) займет у вас 14 часов. Вы проедете через такие крупные города, как Янгиюль, Гулистан, Самарканд, Каттакурган, Навои и Ургенч.

Маршрут из Ташкента в Хиву на google-карте:

Из Самарканда до Хивы вы будете ехать 10 часов. По пути проедете через города Каттакурган, Навои, Газли, Турткуль, Ургенч.

Маршрут из Самарканда в Хиву на google-карте:

От Бухары до Хивы на машине вы будете добираться примерно 6 часов 20 минут. Маршрут проходит через города Газли, Тарткуль, Беруни, поселок Чалыш, город Ургенч до Хивы.

Маршрут из Бухары в Хиву на google-карте:

Вы можете добраться до Ичан-Калы в Хиве на трансфере от KiwiTaxi. Очень важное примечание — заказать машину нужно за сутки до путешествия. Просто зайдите на сервис, укажите необходимые контакты, маршрут и переведите деньги за услугу.

Исторический город Ичан-Кала на google-панораме:

Ичан-Кала на видео:

источник

Как и всякий старый город, где сохранилась крепостная стена, Хива (о видах, ремёслах и колорите которой я рассказал в прошлой части) заслуживает вдоль этой стены прогулки. Стена разделяет Ичан-Калу — Внутренний город, целиком сохранившийся шахристан (укреплённый посад) затянувшегося туркестанского Средневековья, и Дишан-калу — Внешний город, так же весьма богатый историей. И хотя протяжённость стены не так уж велика (2600 метров, примерно с Московский кремль), увидеть вдоль неё с обеих сторон можно много.

Ичан-Кала представляет собой почти правильный прямоугольник размером 750 на 420 метров с воротами на каждой стороне — это древняя планировка, которую когда-то имел едва ли не каждый крупный среднеазиатский город, по крайней мере та же Бухара. Но лишь в Хиве стены шахристана сохранились, и более того, их очертания остаются неизменными большую часть хивинской истории: ведь легенды называют её основателем Ноева сына Сима, построившего вокруг колодца Хейвак «город в форме корабля», и форма эта неплохо заметна на карте. Нынешние стены Ичан-Калы построены не слишком-то давно — в конце 18 века, когда после долгой смуты к власти в Хиве пришла новая династия Кунгратов, взявшаяся восстанавливать и укреплять новообретённую столицу.

Прибывающих в Хиву из Ургенча встречает западная стена, для лучшего обзора которой (и видимо какого-то строительства в перспективе) пару лет назад снесли целую махаллю — нередкий в общем случай «реконструкции по-китайски» в старых городах Узбекистана. Сама же стена, построенная из самана, 10-метровой высоты и 5-метровой толщины — это скорее вал, и вынесенные вперёд башни больше похожи на бастионы и равелины. Странный цоколь внизу — не пандус для удобства нападающих, а скорее просто осыпавшаяся глина вала, облицованная уже в советское время. Линейка туристических автобусов под стеной впечатляет — я был в Хиве два дня, пятницу и субботу, и она образовалась именно во второй день — основным контингентом были школьные экскурсии из Нукуса, и такое ощущение, что под стены Хивы привезли разом всю каракалпакскую молодёжь.

Жёлтенькое здание на краю кадра выше — одна из трёх уцелевших при сносе махалли мини-гостиниц, знаменитая среди бэкпекеров «Лалли-Опа». В ней дай бог если десяток номеров, уютный «колониальный» интерьер с кольчатыми хорезмскими коврами и интеллигентные хозяева-братья, видимо сыновья той самой «тётушки Лалли» (как переводится название гостиницы), которую я так и не увидел. Условия тут довольно скромные, но душ в номере есть, в стоимость входить завтрак, и всё это намного лучше, чем можно ожидать за гостиничную цену — я заплатил 15 долларов за 2 дня. Другими постояльцами были сплошь англичане и американцы, в том числе калифорниец со звучным именем Майк Секстер — он молодой врач, из родного Лос-Анджелеса приехал от некой организации в Нукус, где и работает уже полгода, периодически катаясь в Хиву отдохнуть и развеяться. Дождливым утром у нас получился долгий и неожиданно интересный разговор на геополитические темы, и американец слушал меня очень внимательно и с искренним интересом, ни разу не пытался возрожать, хотя и был я уставший и невыспавшийся, от чего выражением лица и интонациями походил на классического «a Russian» в переносном смысле слова. Что же до геополитических бесед — оказывается, о том, что Крым был за Россию, известно даже в цитадели демократов Калифорнии.

Вид с балкона «Лалли-опы» на отправную точку прогулки — прикрывавющий ханский дворец бастион Ак-Шейх-бобо, с башни которого мы любовались городом в прошлой части. Есть версия, что это остатки замка времён Афригидов, как например «малая» Аяз-Кала, то есть древнейшее сооружение города. За ним виднеются «Отчие врата» — Ата-Дарваза:

В нынешней Хиве это главные ворота «для гостей», ну а «отец», о котором идёт речь в их названии — наверное, хивинский хан, так как ворота расположены рядом со старым дворцом Куня-Арк.

Нынешние ворота — лишь реплика 1970-х годов, и честно говоря, не очень понимаю обстоятельства их разрушения: ведь и свержение Кунгратов туркменским басмачом Джунаид-ханом, и свержение Джунаид-хана (армию которого большевики разбили в пустыне) происходили без серьёзных городских боёв. Реплика, судя по вот этому ганчевому макету 1938 года в хивинском музее, от оригинала весьма далека, по крайней мере по своему декору. Другие трое ворот аутентичны, и построены были позже стен — в 1830-х годах при затеявшем большую реконструкцию Хивы Аллакули-хане. Как я понимаю из записок русского пленника начала 19 века, старые ворота с новыми в принципе не совпадали и назывались иначе: Бухарские, Водяные, Дворцовые и Каменного пруда (Таш-хауз-Дарваза) — последние были как раз на западной стене.

Роскошная резная дверь Ата-Дарвазы — может быть и подлинная, со старых ворот. За неё пойдём позже — там начинается центральная улица Палван-Махмуда, ведущая к «Богатырским воротам» Палван-Дарваза — главному входу в Ичан-Калу «для своих».

С другой стороны от ворот, на фоне крунейшего в Средней Азии медресе Мухаммеда Амина (1851-55) прямо на стене обязательный в Хорезме памятник «отцу алгебры» Альгоритму (аль-Хоризми), здесь склонившемуся над рассчётами:

В Дишан-Кале напротив ворот пока что неприглядный пустырь, рядом с которым вечно переполненная забегаловка, ближайшая к лежбищу туристических автобусов.

И ансамбль Бикажан-бике, включающий ещё и немалого размера хауз (пруд), расположенный так, что его почти ниоткуда не видно. Бикажан — сестра хана Мухаммеда Рахима II, достроившая комплекс в 1894 году, через несколько лет после смерти первого фундатора — одного из ханских сыновей. Центр ансамбля — медресе, к которому с одной стороны примыкает самое роскошное в Дишан-кале кладбище, а с другой мавзолей суфийского проповедника Шакаландара. Хотя заметнее всего похожий на трубу старинной фабрики минарет 20 метров высотой и 6 метров в диаметре по подножью:

Теперь пойдём по часовой стрелке, на север от Ата-Дарваза вдоль той самой стены с кадра №2. Вот где-то близ скруглённого угла улица с проводами линии междугородних троллейбусов из Ургенча. Увы, «поймать» кадр с рогатой машиной на фоне стены мне так и не удалось.

На углу в Дишан-кале — небольшая и явно ещё советская Скорбящая мать:

И симпатичный Бахча-хауз (Садовый пруд) на краю вторгающегося в Дишан-калу Нового города. Обратите внимание на сырость — утром второго дня в Хиве я умудрился застать довольно сильный и очень холодный дождь:

У начала местной улицы Амира Тимура (не самый уместный персонаж в Хорезме, прямо скажем) — довольно живописная, кажется, школа советской постройки:

Улица Тамерлана выходит из того самого «носа корабля» — Садовых ворот, то есть Бахча-Дарваза. Они вполне аутентичны, и в общем довольно оживлённы — это главный вход для жителей Ичан-Калы, ездивших в областной Ургенч.

Тут тоже есть резная дверь, а за воротами встречает не переполенная туристами главная улица, а старые махалли:

Изнутри «нос корабля» смотрится особенно зрелищно. На той стороне по карнизу стены можно дойти до самого Куня-Арка с необычными видами Ичан-Калы, но я об этом не догадался.

Обратите внимание, что прямо под стеной домов нет — то ли их запрещали строить в ханские времена, то ли расчистили уже при Советах.

Несмотря на патриахальность и нетуристичность, жизнь в этих махаллях кипит — тут живут хивинцы, простые люди, и судя по прочности корней и хорошо заметному уважению к месту — не приезжие из кишлаков, а потомки ханских подданных, живших тут с незапамятных времён. Хивинцы из нетуристических районов, как и бухарцы, мне понравились — спокойные, дружелюбные и с глубоким чувством собственного достоинства.. Но сам не понимаю, почему — а мои фото из Хивы почти безлюдны.

Читайте также:  Тест на лейкоциты в кале

У хивинских домов возраст не очень-то ясен — тут точно нет ничего старше конца 19 века, но учитывая, что строили их совершенно одинаково из века в век, их можно с чистой совсетью называть «средневековыми», в то время как построить их могли и вовсе несколько десятилетий назад.

Северо-восточный угол стены с каким-то непонятным погребом, похожим на зиндан:

Дальше в стене наступает хорошо заметный разрыв, этакие Пятые ворота:

За стеной — ещё один пустырь на месте махалли, симметричный тому, что на фото №2. Посреди него стоявшее некогда в глубине переулков медресе (имени) Хорезмшахов, последняя постройка Хивинского ханства, законченная в 1915 году, чтобы через пару лет превратиться в мавзолей Асфандияр-хана, убитого туркменами Мухаммед Курбан-Сердара (ставшего Джунаид-ханом) во дворце Нуруллабай в Дишан-Кале. Почему его похоронили здесь, а не в некрополе Джума-мечети — станет ясно ближе к концу поста.

Мухаммед Курбан по прозвищу Вождь (Сердар) происходил из туркмен-йомудов, самого воинственного племени, и был у них судьёй, а позже мирабом — распределителем арычной воды. В 1912-13 годах он возглавил восстание и сопротивление карательному походу Асфандияра, затем подался в басмачи, грабил купцов в песках Каракумов, и наконец бежал в Афганистан, где и встретил 1917-й год. В Хиве в это время, следом за Февральской революцией в России, свою революции устроили младохивинцы — как и младобухарцы или младоосманы, светские прозападные (в тех реалиях это значило, что и пророссийские) националисты. Хивинское ханство стало фактически конституционной монархией с младохивинским Межлисом, однако уже через несколько месяцев их свергли, а в Хиву вернулся Сердар: Асфандияр-хан сделал то, на чём горели и многие великие империи, не говоря уж про нищее глухое ханство — назначил своего врага-кочевника министром обороны, на чём видимо настоял русский полковник Зайцев: у туркмен, хивинцев и немалой части русских появился общий враг — большевики. С уходом Зайцева Сердар быстро захватил власть: сначала изгнал соперников-туркмен, а затем убил Асфандияра и поставив на престол его брата Саид-Абдуллу, не имевшего фактической власти, провозгласил себя Джунаид-ханом. Но Йомудской династии остаться в Хиве было не суждено: хотя Джунаид пытался даже атаковать контролируемые Советами земли, в итоге большевики разбили его войско, последний в истории законный носитель титула «хан» Саид-Абдулла отрёкся от престола, а созванный Курултай провозгласил Хорезмскую Народную Советскую республику, в 1924 году вошедшую в состав СССР и без остатка разделённую между новыми ССР. Джунаид вновь ушёл в Каракумы и долго ещё воевал с советской властью, пока в 1938 году не умер где-то там непобеждённым.
На одной из окрестных улиц стоит домик, слегка напоминающий восточно-европейскую межвоенку — может наводел, а может быть архитектура Хорезмской НСР (например, советское посольство): несколько зданий явно тех лет я уже видел в Бухаре, так что и здесь не вижу причин им не быть.

Но вернёмся на линию стен. Если с кадра №22 посмотреть в противоположную сторону — откроется вот такой вид, который я бы назвал ни больше ни меньше городком Аллакули. Так звали хана, который правил Хивой в 1825-42 годах и был самым влиятельным из здешних Кунгратов — отвоёвывал землиу у Каракумов (через строительство арыков) и Бухары (через войны), крепко держал непокорных кочеавников, а в 1839 году даже заставил отступить русские войска Василия Перовского (хотя и пошёл после на ряд уступок, самой благородной из которых стал запрет держать рабов из русскоподданных). В Хиве же Аллакули-хан устроил последнюю крупную реконструкцию города: построил стены Дишан-калы, обновил все ичан-калинские ворота, ну а здесь справа его дворец Таш-Хаули, а слева в ряд караван-сарай, тим (крытый рынок) и скрытое им медресе — все три на месте крепостной стены:

Если насквозь торговая Бухара имела десятки караван-сараев по всему городу, Хива пошла другим путём: караван-сарай тут был один, но размером едва ли не больше ханского дворца, планировкой же был похож на медресе с их кельями-худжра вокруг двора. Ныне это что-то вроде универмага, и я очень жалею теперь, что так и не нашёл в него вход:

Ворота караван-сарая, не помню точно, с какой стороны:

Другие Аллакулихановы постройки на линии стен. Вот тут ближе — ворота тима (длинный и узкий торговый ряд вытянут перпендикулярно линии укреплений), фактически служившего ещё одними воротами; за ним — задняя часть медресе, одного из крунейших в Хиве, и лишь затем — портал уже настоящих ворот Палван-Дарваза:

Всё это вглубь Дишан-калы продолжает Большой Хивинский базар, видимо оформившийся на этом месте ещё до строительства Дишан-калы и ставший причиной строительства Аллакулиханова комплекса именно здесь. С ним связано и то обилие машин на некоторых прошлых кадрах, но так бывает только по утрам, а вечером на базаре просторно:

Резные колонны на новый лад:

У подножья стены медресе — крошечная и совсем не туристическая ашхана, где работают хозяйка и три её очень симпатичных дочери, готовят самсу и добрых пять видов мелких среднеазиатских шашлыков.

Вот и восточные ворота Палван-Махмуда, которые из-за близости базара я бы назвал главным в Хиве для её жителей. Из-за ворот торчит минарет Джума-мечети, второй по высоте (41м) и старейший (1788) в Хиве.

Но заметнее другой минарет снаружи, принадлежащий медресе с забористым именем фундатора Саид-Нияза Шали-Карабая всё те же 1830-40-х годов. Всё-таки чего-то я в сущности среднеазиатских медресе (исламских школ) не понимаю. Слышал версию, что де-факто они служили доходными домами, где худжры сдавались за деньги, и это по крайней мере объясняет их огромное количество и привязку к людным местам:

Архитектура Шали-Карабай довольно необычная — у него нет внутреннего двора, лишь купола на плоской крыше, но более всего впечатляет минарет, третий по высоте в Хиве (24м) и едва ли не самый изящный.

Палван-Дарваза же явно самые зрелищные из 4 ичан-калинских ворот — это и не ворота собственно, а торговый ряд (1806) с обилием куполов, при Аллакули-хане укршаенный наружным порталом. Широкий купол за воротами — баня Ануш-хана (1657), одно из буквально нескольких на всю Хиву зданий старше конца 18 века; доходы с неё шли на содержание виднеющей за ней Белой мечети, построенной тогда же и по тому же поводу.

А с подовом этим связана довольно интересная легенда: якобы, у правившего в Хиве середина 17 века Абулгази-хана раз за разом рождались сыновья, и под конец он захотел хотя бы одну дочь, которая и родилась у него десятым ребёнком, получив имя Ануша. Однако затем Абдулгази ввзялся в войну с бухарским коллегой Абдулазизом, был разбит и попал в плен, и выручать его в Бухару отправилась вместо сыновей (само собой, мечтавших побыстрее занять освободившийся престол) именно Ануша. На переговорах она предложила Абдулазизу что-то вроде пари: тот отпустит пленника, если она сумеет его удивить, и получив согласие — таки удивила, причём и бухарского хана, и хивинского хана, и весь его двор: обнажившись перед ними, Ануша оказалась мужчиной — просто когда он родился, подчинённые выдали его за девочку, чтобы угодить хану. Шокированный подобной толерантностью Абдулазиз таки отпустил Абдулгази, и тот, сказав «Я думал, у меня 9 сыновей и 1 дочь, а на самом деле у меня 1 сын!» провозгласил Ануша наследником престола. Война Бухары с Хивой в те годы действительно была, в Бухаре есть немало роскошных зданий времён Абдулазиза, а Абдулгази вошёл в историю больше не ратными делами, а трудами по истории узбеков («тюрок») и туркмен, но трансгендерных страстей конечно же не было: в 1657 году тогда ещё царевич Ануш стал наследником престола за победу над бухарским войском, в честь чего Абдулгази и выстроил мечеть и баню.

Ворота Палван-Дарвазы и торговый ряд, переходящий в улицу Палван-Махмуда — мы на диаметрально противоположной стороне от начала рассказа.

Продолжим путь вдоль стены. Одни и те же её участки со стороны Дишан-калы.

Вот и мы на «корме корабля» — последние Каменные ворота (Таш-Дарваза) заметно смещены от центра стены к юго-восточному углу. За ними просматриваются Ангарикские ворота Дишан-калы. Здесь Внешняя и Внутренняя крепостные стены сближаются сильнее всего:

Вид снаружи. Из-за ворот минарет медресе Ислам-ходжи (1907), с которого мы любовались городом в прошлой части — он самый высокий из исторических в Узбекистане (56м), и это явная доминанта Хивы.

Самое же интересное на южной стене — вот:

С переносом основной линии обороны на Дишан-калу, восточная стена Ичан-Калы была отдана торговле, а южная превратилась в кладбище — в Хиве почему-то было строго запрещено проносить покойников сквозь крепостные ворота, и для отрезанных от старых кладбищ новой стеной жителей Дишан-калы единственным местом под могилы остался «цоколь» стен из осыпавшейся за века глины. Ичан-калинцам тоже не хватало места, поэтому могилы с какого-то момента стали расти и на втрунней стороне вала.

Запрет соблюдался так строго, что когда ханский родич Кутлу-Мурад построил одно из крупнейших в Хиве медресе, в котором завещал себя похоронить, а умер в Дишан-кале, хан не осмелился нарушить запрет, а велел разобрать часть стены и на время похорон вывел медресе и прилегающую улицу из состава города. По той же причине и Асфандияра похоронили в медресе за стеной — ведь дворец Нуруллабай, где он он был убит, стоит в Дишан-кале.

И это кладбище — одно из ярчайший впечатлений Хивы, наглядное выражение готического духа Хорезма:

В юго-западном углу, обращённом в сторону Мекки, могилы просто как соты:

Те же стены снаружи, и обратите внимание, что на западной стене могил почти нет:

В завершение рассказа — вид на город: кладбище южной стены — как ещё одна смотровая площадка. Справа налево: минарет и медресе Ислам-ходжи, зелёный купол мавзолея Палван-Махмуда (16 век) на старейшем городском кладбище Джума-мечети, её минарет по соседству, а слева медресе Мухаммеда-Амина и символ Хивы — похожий на градирню недостроенный минарет Кальта-Минар:

Здесь я осознал, что это САМЫЙ целостный анасамбль города в бывшем СССР. С большим отрывом самый.
И хотя в исламском мире таких скорее всего немало (Фес, Марракеш, Шибам, Кайруан и т.д.?), всё же здесь другой его регион, отличающийся от Магриба или Аравии что Скандинавия от Средиземноморья.

Так замыкается круг. В следующих трёх частях погуляем внутри этого круга, в ближайшей расскажу о двух дворцах Ичан-Калы — «старом» Куня-Арке и «новом» Таш-Хаули.

ХОРЕЗМ-2015
Обзор поездки и оглавление серии.
Ташкент и окрестности — см. оглавление.
Бухара, Навои и окрестности — см. оглавление.
Чильпык и общий колорит Хорезма.
Элик-Кала
Топрак-Кала и Гульдурсун.
Аяз-Кала и ночь в юрте.
Хорезмская область.
Ургенч. Город и троллейбус.
Хива. Виды сверху, ремёсла, детали.
Хива. Дворцы Ичан-Калы.
Хива. Вдоль стен Ичан-Калы.
Хива. Ичан-Кала, улица Пахлаван-Махмуда.
Хива. Ичан-Кала, закоулки и медресе.
Хива. Дишан-Кала, или Внешний город.
Хива. Дворцы окраин.
Каракалпакия.
Нукус. Столица Каракалпакии.
Миздакхан. У мировых часов.
Муйнак. У засохшего моря.

По ссылкам ниже, помимо оглавления и глоссария — другие мои походы вдоль крепостных стен и линий обороны.

источник

Хива никогда не была крупным городом, и сто лет назад в статусе столицы была меньше, чем сейчас — в роли райцентра (20 тысяч жителей против 50 тысяч). Но даже это скромное население не смог бы вместить Внутренний город (Ичан-Кала), прогулку по которому мы завершили в прошлой части. Границей Старой Хивы стала крепостная стена, воздвигнутая в 1839-42 годах по указу Аллакули-хана, а охваченный ей район известен как Дишан-Кала, то есть Внешний город. Тут тоже немало медресе, мавзолеев и мечетей, от самой стены остались крупные клочья и несколько старых ворот, махалли не средневековы, но весьма живописны, и среди них немало вкраплений ХХ века, порой довольно интересных. На следующую часть я оставлю важннейший памятник Внешнего города — дворец Нуруллабай; места, непосредственно примыкающие к стенам Ичан-Калы «снаружи» я показывал в посте о прогулке вдоль этих стен, а про запечатлённый на заглавном кадре междугородний троллейбус подробнее речь шла ещё в Ургенче.

Если вдоль стен Ичан-Калы мы гуляли по часовой стрелке от западных ворот, то здесь пойдём против часовой и от восточных. Вернее, от Большого Хивинского базара, явного сердца Дишан-Калы, продолжающегося в неё от старых тима (крытого рынка) и караван-сарая Аллакули-хана тех же 1830-х годов. На заднем плане — именно вход в тим, а не восточные ворота Палван-Дарваза.

Стоящее близ них медресе Шали-Карабая с высоким и слегка наклонным минаретом я уже показывал, но чуть поодаль в окрестностях базара стоят ещё несколько старых построек. Вот например скромное медресе Хасана-Мухаммедбая, о котором ничего не знают ни имеющиеся у меня путеводители, ни википедия:

Напротив медресе Палвана-Кари (1905), того самого купца, чей магазин в русском стиле близ ханского дворца Куня-Арк я показывал на главной ичан-калинской улице. У медресе — единственный в Хиве цилиндрический минарет (21м, 5м в диаметре), и если другие похожи на трубы, то этот — на водонапорную башню, коих купец наверное немало видел вдоль российских железных дорог:

С двумя медресе образуется равнобедренный треугольник стоящий рядышком мавзолей Абдала-бобо с мечетью и своим небольшим (10м) минаретом. Он построен в 18 веке бухарскими зодчими, а сама могила палвана («богатыря») Ахмеда Замчи по прозвищу Абдал-бобо датируется чуть ли не 7 веком — по одному преданию, это был первый обратившийся в ислам хорезмиец, а по другому — осевший здесь проповедник-потомок Пророка. Тогда на этом месте и города-то ещё не было.

Естественно, вокруг столь древнего святого вырос целый город мёртвых, плотно сбитые в кучу купола мавзолеев напоминают какую-то колонию грибов. Больше всего озадачила колода — не один ли это из каменных пней Джаркудука?

Переулочек за Абдал-бобо — там, юго-восточнее Ичан-Калы, огромный массив махаллей без ярких достопримечательностей, куда я так и не углублялся — мы закончим прогулку на противоположной его стороне:

Пока же идём на восток, вдоль старинной дороги на Хазарасп — некогда богатый торговый город на Амударье с руинами своей глиняной крепости, а ныне вместе с соседним Питнаком промышленный центр Хорезма. В общем, это была всегда одна из главных хивинских дорог. Вдоль неё попадаются странные «псевдоуездные» домики — такие стилизации под архитектуру Русского Туркестана не редкость даже в кишлаках по всему Хорезму:

В чьих-то окнах — артефакт времён Большой игры, и может на них взвешивал товар тот самый купец Палван-Кари:

Весьма загадочное здание, на туристической карте не отмеченное — то есть, видимо, такой вот новодел под медресе:

А через квартал улица упирается в одни из сохранившихся ворот Дишан-Калы — Хазарасп-Дарваза (1842), так же известные как Кой-Дарваза (Овечьи ворота, то есть через них в город гоняли стада):

Внешняя сторона Хазараспских ворот (кстати, название этого города — не тюркское и не персидское, а чисто хорезмийское):

А такими видели Хиву те, кто входил в неё со стороны Хазараспа. Все вертикали в общем-то знакомы — минареты (слева направо) Палван-Кари, Абдал-бобо (еле виден за столбами), Ислам-хаджи (56м, 1907, виды с него в первой части), Шали-Карабая (24м), зелёный купол мавзолея Палван-Махмуда (он же и ханский некрополь) и в стороне минарет Джума-мечети (41м, 1788) на главной улице. Обратите внимание, что минимум два из них заметно накренились:

А столпотворение не случайно — улица связует два базара, второй видимо в несезон занимает площадку Хивинского хлопкоочистительного завода, основанного в 1907 году визирем Исламом-хаджой — он пытался модернизировать захолустное ханство, и этот завод стал первым в Хорезме промышленным предприятием. Не исключаю, что и ворота его — тех же времён, может быть арка старинных Гандимьянских ворот, названных в честь кишлака, где был подписан договор о русском протекторате над Хивинским ханством:

Завод — уже за линией стен, которые повторяет ныне улица Амира Тимура, а вдоль неё — впечатляющий массив уже не средневековых, но глухих и живописных в своей неряшливости махаллей, порой оглашаемых криком барана из чьего-то двора.

Своей атмосферой обжитости эти махалли впечатляют едва ли не сильнее, чем средневековые, но совершенно выхолощенные ичан-калинские:

Махалля ближе к Ичан-Кале полностью снесена, и ныне на её месте пустырь. Во второй части я уже показывал стоящее в его середине Хорезмшах-медресе (1915), где покоится убитый в 1917 году Асфандияр-хан. А на «внешнем» краю пустыря — довольно внушительное медресе Турт-Шаффаз (1875-85), вернее это один двор из 3 медресе и мечети с минаретом, и в их кельях покоятся три военчальника Асфандияра, убитые вместен с ним узурпатором Джунаид-ханом.

Чуть дальше у берега арыка Сирчали, в каком-то совсем неприметном окружении — неожиданно крупный ансамбль Саид-Махрум или (в других местах) Саид-Махири. Он начинался с могилы святого, а в 19 веке стал официальной усыпальницей для ханов, умерших за пределами Ичан-Калы, стены которой испокон веков запрещалось пересекать в мёртвом виде, да так строго, что соблюдали это даже ханы. Из упоминавшихся в прошлых постах здесь покоится Мухаммед Рахим II (1864-1910), на правление которого пришлась почти вся эпоха русского протектората над Хивой.

Что где — точно не знаю, а основная часть комплекса построена, вроде бы, в 1884 году:

Ни поста о Хиве без резных хорезмских дверей!

Задворки мавзолея — не исключаю, что тут было разрушенное при Советах кладбище:

Читайте также:  Лечение овечьего кала у ребенка

Рядом памятник Махтумкули — крупнейшему туркменскому поэту. Медресе Шергази-хана, где он учился, я показывал в прошлой части. Крупное здание на заднем плане напоминает, что мы входим в советский центр Хивы, сложившийся в Дишан-Кале на севере, у дороги на Ургенч.

Вид на север от Бахча-Дарвазы — северных ворот Ичан-Калы. Сейчас оборачиваться к ним не будем, но они на этом кадре прямо за спиной:

Кое-где сюда вклиниваются клочья старых махаллей:

Но в основном эта улица застроена чем-то таким, и как видите, для малого города архитектуры Хивы ХХ века довольно внушительна:

Кажется, местный хокимият. Вообще, Хива не выглядит малым городом, что в общем и немудрено — как и Ургенч, она лишь часть практически непрерывно застроенного оазиса, конгломерата кишлаков и городов с полуторамиллионным населением, в котором Ургенч отвечает за административный центр, а Хива — за исторический.

Дальше по улице — Кош-Дарваза, то есть Двойные ворота, по-моему самые красивые из сохранившихся в обеих линиях укреплений:

Они и самые молодые — построены в 1912 году с той стороны, откуда в Хиву въезжали русские чиновники и купцы, и к ним прилагается торговый ряд в русском стиле. Вдали видны Садовые ворота (Бахча-Дарваза) Ичан-Калы:

За Двойными воротами подходит улица Амира Тимура, шедшая до того по линии снесённых стен от Хазараспских ворот. Здесь она поворачивает на север, и в какой-то момент сливаясь с почти параллельной улицей Наджимиддина Кубро переходит в трассу на Ургенч — по ней же ходят и междугородние троллейбусы, как на заглавном кадре. Ненадолго выйдем по ней из Внешнего города в Новый город, тем более он и застраиваться начал ещё при Ислам-ходже. Наискось от Кош-Дарвазы, впрочем, встречает советский мемориал, посвящённый видимо Хивинской революции 1920 года. Судя по запущенному виду, вполне может быть, что сейчас его уже и нет:

В глиняной стене, изнутри крепости, вероятно штыком Голоманова или другого красноармейца, кости которого лежали где-нибудь врозь по земле, были вырезаны слова: «Да здравствует юлдаш революции!» – и штык резал глину слишком глубоко, для того чтобы время, ветер и дождь не заровняли и не смыли след этой надежды мертвых и живых. — это из «Джана» Андрея Платонова. «Юлдаш революции» — так я и прозвал этот мемориал из-за красных звёзд на мосту. Пусть он сохранится хотя бы на моих фотографиях.

Дальше по улице Амира Тимура — ещё два детища Ислама-ходжи, первые в Хиве почта и больница, строительства которых по русскому образцу он тогда сумел пробить. Архитектура, впрочем, местная, как и в Бухаре времён последнего эмира — недораскрывшийся местный модерн:

Справа по ходу нашего движения — больница имени цесаревича Алексея (1912). Самое удивительное тут — дореволюционная надпись: то ли реплика (довольно неожиданная на фоне разрушения иных русских памятников), то ли всё-таки подлинный реликт — в конце концов, в Узбекистане не редкость церкви советских времён, с Романовыми хивинцы не успели даже пожить в одной стране и воевали больше со своими басмачами да баями. В общем, не ясно.

Больница, между тем, действующая:

Напротив — почта (1911-13), чуть более скромная внешне:

Старое здание по назначению уже не используется, но зато на заднем дворе здоровенный Дом связи с характерными курантами — это одна из хивинских доминант вместе с минаретами Ичан-Калы:

Чагатаев появился на хивинском базаре около полудня. Солнце, уже пошедшее на лето, хорошо освещало сорную землю базара, и земля согревалась теплом. Вокруг базара стояли дувалы жителей, около их глиняных стен сидели торгующие у своих товаров, разложенных по земле. Посреди площади, на низких деревянных столах, тоже шла торговля добром пустыни.
Здесь лежал урюк в небольших мешках, засушенные дыни, овечьи сырые шкурки, темные ковры, вытканные руками женщин в долгом одиночестве, с изображением всей участи человека в виде грустного повторяющегося рисунка; затем целый ряд был занят небольшими вязанками дров – саксаульника, и далее сидели старики на земле – они положили против себя старинные пятаки и неизвестные монеты, железные пуговицы, жестяные бляхи, крючки, старые гвозди и железки, солдатские кокарды, пустые черепахи, сушеные ящерицы, изразцовые кирпичи из древних, погребенных дворцов, – и эти старики ожидали, когда появятся покупатели и приобретут у них товары для своей нужды. Женщины торговали чуреками, вязаными шерстяными чулками, водой для питья и прошлогодним чесноком. Продав что-нибудь, женщина покупала для себя у стариков жестяную бляху на украшение платья или осколок изразцовой плитки, чтобы подарить его своему ребенку на игрушку, а старики, выручив деньги, покупали себе чуреки, воду для питья или табак. Торговля шла тож на тож, без прибыли и без убытка; жизнь, во всяком случае, проходила, забывалась во многолюдстве и развлечении базара, и старики были довольны. В некоторых дувалах, расположенных вокруг базара, в их внутренних дворах, находились чайхане; там сейчас шумели большие самовары и люди вели свою старую речь между собой, вечное собеседование, точно в них не хватало ума, чтобы прийти к окончательному выводу и умолкнуть. Пожилой, коричневый узбек пошел в одну чайхане; он понес за спиной сундук, обитый железом по углам, – и Чагатаев вспомнил этого человека: он видел его еще в детстве, и узбек тогда тоже был коричневый и старый. Он ходил по аулам и городам со своим инструментом и матерьялом в сундуке и чинил, лудил и чистил самовары во всех чайхане; сажа и копоть работы, ветер пустыни при дальних переходах въелись в лицо рабочего человека и сделали его коричневым, жестким, с нелюдимым выражением, и маленький Назар испугался пустынного самоварного мастерового, когда увидел его в первый раз. Но рабочий-узбек тогда же первый поклонился мальчику, подарил ему согнутый гвоздь из своего кармана и ушел неизвестно куда по Сары-Камышу; наверно, где-нибудь в дальних песках потух самовар.

Около мусорного ящика, прислонившись к нему, стояла туркменская девушка; она прижимала рукою яшмак ко рту и смотрела далеко поверх базарного народа. Чагатаев тоже поглядел в ту сторону – и увидел на краю пустыни, низко от земли, череду белых облаков, или то были снежные вершины Копетдага и Парапамиза, или это было ничто, игра света в воздухе, кажущееся воображение далекого мира. (. )
Чагатаев подошел к ней и спросил, откуда она и как ее зовут.
– Ханом, – ответила туркменка, что по-русски означало: девушка или барышня.
– Пойдем со мной, – сказал ей Чагатаев.
– Нет, – постыдилась Ханом.
Тогда Чагатаев взял ее за руку, и она пошла за ним.

Он привел ее в чайхане и поел вместе с нею горячей пищи из одной чашки, а затем они стали пить чай и выпили его три больших чайника. Ханом задремала на полу в чайхане; она утомилась от обилия пищи, ей стало хорошо, интересно, и она улыбнулась несколько раз, когда глядела вокруг на людей и на Чагатаева, она узнала здесь свое утешение. Назар нанял у хозяина чайхане заднюю жилую комнату и отвел туда Ханом, чтоб она спала там, пока не отдохнет.
Устроив Ханом в комнате, Чагатаев ушел наружу и до вечера ходил по городу Хиве, по всем местам, где люди скоплялись или бродили по разной необходимости. Однако нигде Назар не заметил знакомого лица из своего народа джан: под конец он стал спрашивать у базарных стариков, у ночных сторожей, вышедших засветло караулить имущество города, и у прочих публичных, общественных людей, не видел ли кто-нибудь из них Суфьяна, Старого Ваньку, Аллаха или другого человека, и говорил, какие они из себя по наружности.
– Бывают всякие люди, – ответил Чагатаеву один сторож-старик, по народности русский. – Я их не упоминаю: тут ведь Азия, земля не наша
.
– А сколько лет вы здесь живете? – спросил Чагатаев.
Сторож приблизительно подумал.
– Да уж близу сорока годов, – сказал он. – По правилу, по нашей службе надо б каждого прохожего запоминать: а может, он мошенник! Но мочи нету в голове, я уж чужой силой, сынок, живу, – свою давно прожил
.

По той самой улице Наджимиддина Кубро я пошёл обратно в центр, мимо летнего дома крупного местного чиновника Матвафо Карванбаши (1910), где в 1922-24 годах размещалось посольство СССР в тогда формально независимой Хорезмской Народной Советской Республике.

В другой его части в те же годы был первый в Хорезме пединститут, куда принимали женщин. Ну а ныне тут, кажется, что-то медицинское:

Улица привела меня в Центральный парк, даже по дождливой погоде людный, как и всюду в Узбекистане. У хивинского парка очень симпатичные ворота и павильоны:

А на дальней его стороне сохранился солидный кусок крепостной стены Внешнего города с небольшими Новыми воротами (предусмотрительно устроенными с противоположной стороны города от первых в нашей прогулке Бараньих ворот):

Дишан-кала строилась в 1839-42 годах специфически местным способом — от каждой семьи со всего ханства ежегодно мобилизовывалось по одному работнику на срок от 12 до 30 дней, то есть отработать тут успел едва ли не каждый молодой мужчина. Изначально периметр стен достигал 5,7 километров, что чуть меньше Смоленской крепости и раза в полтора — чем аналогичная крепостная стена Бухары, построенная на три века раньше хивинской. Внешняя стена, конечно, куда менее живописна, чем Внутренняя, а «подошва» из оплывшей глины у неё не облицована, но вроде бы власти затеяли её воссоздание чуть ли не по всей длине.

Если стены Ичан-Калы сохранились почти целиком, то от стен Дишан-Калы осталось несколько кусков на западе и юге. Тот, что за парком — самый длинный (порядка 800 метров). Сделать этот кадр, точнее просто выйти за ворота, оказалось непросто — раскисшая под дождём глина оказалась невыносимо скользкой и липкой, и от падения я бы угваздался так, что не отмылся бы до конца поездки.

Дальше — дворец Нуруллабай на краю парка, который я оставлю на следующую часть, и медресе Бикжан-Бике у западных ворот, которое я показывал во второй части. Его минарет издалека легко перепутать с расположенным гораздо южнее похожим на трубу минаретом (18м) медресе Мамат-Марама (1903) в перспективе одной из улиц — с юго-запада к Ичан-Кале примыкает ещё один внушительный массив махаллей:

Были тут и свои ворота — на самом востоке Дишан-Калы Шахимарданские, а на юге — Тозабогские (Кибла-Тозабог — резиденция хана за ними), но они не сохранились. Примерно там, где были последние, у южного выхода из восточной половины города — одинокий минарет мечети Сорока Святых (Чилля-Авли), этакий маяк мусульман у дороги на Мекку.

Тут тоже выйдем в Новый город. впрочем, если с северной стороны к Дишан-кале примыкают советские районы, то с южной — обыкновенные махалли, которые через пару километров сменятся кишлаками, а ещё через несколько километров кончится оазис и начнутся Каракумы — до сих пор жалею, что не съездил взглянуть на их краешек, и это повод искать пути в Туркменистан.

Колодец — их в Хиве много, с колодца в конце концов она и началась:

Самое дальнее от центра медресе Ибрагима-ходжи (1888) практически в прямой видимости от дворца Кибла-Тозабог. Туристы тут бывают редко, ибо детишки, игравшие в теньке, чуть завидев меня принялись подражать воплям павлина — «Хэллоу! Хэллоу!»:

Но вернёмся в Дишан-калу. Последний её кусок, тоже несколько сотен метров — на самом юге. Частью отреставрирован:

Явно воссозданные уже в наше время Ангарикские ворота, которые я в прошлых частях ошибочно называл Гандимьянскими. На заднем плане Таш-Дарваза (Каменные ворота), южный вход в Ичан-Калу, а между ними помимо крепостной стены ещё и отель жутко пафосного вида:

Полуразрушенный участок стены уходит дальше, к бывшим Пишханикским (Питнакским?) воротам. но они не сохранились, в махаллях той стороны, принимавших на себя первый удар туркменских набегов, никаких памятников старины и нет, поэтому туда уже не пойдём. На другой их стороне будет базар, где мы начинали прогулку. Напоследок — ещё одна цитата из «Джана»:

На краю Сары-Камыша Чагатаев вспомнил знакомое место. Здесь росла седая трава, не выросшая больше с тех пор, как было в детстве Назара. Здесь мать сказала ему когда-то: «Ты, мальчик, не бойся, мы идем умирать» – и взяла его за руку ближе к себе. Вокруг собрались все бывшие тогда люди, так что получилась толпа, может быть, в тысячу человек, вместе с матерями и детьми. Народ шумел и радовался: он решил идти в Хиву, чтобы его убили там сразу весь, полностью, и больше не жить. Хивинский хан давно уже томил этот рабский, ничтожный народ своей властью. Он сначала редко, потом все более часто присылал в Сары-Камыш всадников из своего дворца, и те забирали из народа каждый раз по нескольку человек, а затем их либо казнили в Хиве, либо сажали в темницу без возврата. Хан искал воров, преступников и безбожников, но их трудно было отыскать. Тогда он велел брать всех тайных и безвестных людей, чтобы жители Хивы, видя их казнь и муку, имели страх и содрогание. Сперва народ джан боялся Хивы, и многие люди заранее чувствовали изнеможение от страха; они переставали заботиться о себе и семействе и только лежали навзничь в беспрерывной слабости. Затем стали бояться все люди, – они глядели в чистую пустыню, ожидая оттуда конных врагов, они замирали от всякого ветра, метущего песок по вершине бархана, думая, что это мчатся верховые. Когда же третья часть народа или более была забрана без вести в Хиву, народ уже привык ожидать своей гибели; он понял, что жизнь не так дорога, как она кажется, в сердце и в надежде, и каждому, кто остался цел, было даже скучно, что его не взяли в Хиву. Но молодой Якубджанов и его друг Ораз Бабаджан не хотели зря ходить в Хиву, если можно умереть на свободе. Они бросились с ножами на четверых ханских стражников и оставили их на месте лежачими, сразу лишив их славы и жизни. (. ) остальной народ пошел толпой в Хиву, счастливый и мирный; люди были одинаково готовы тогда разгромить ханство или без сожаления расстаться там с жизнью, поскольку быть живым никому не казалось радостью и преимуществом и быть мертвым не больно. (. ) Дней через десять или пятнадцать сары-камышский народ увидел хивинскую башню. (. ) пришедший народ окружило небольшое ханское конное войско, но тогда народ, видя это, запел и развеселился. Пели все, даже самые молчаливые и неумелые; узбеки и казахи танцевали впереди всех, один русский несчастный старик играл на губной гармонии, мать Назара подняла руки, точно готовясь к тайному танцу, а сам Назар с интересом ждал, как их всех и его самого сейчас убьют солдаты. Около ханского дворца стояли толстые смелые стражники, берегущие хана от всех. Они с удивлением глядели на прохожий народ, который шел мимо них с гордостью и не боялся силы пуль и железа, будто он был достойный и счастливый. Эти дворцовые стражники вместе с прежними всадниками должны постепенно окружить сары-камышский народ и загнать его в тюремное подземелье; но веселых трудно наказывать, потому что они не понимают зла.
Один помощник хана подошел близко к старым людям из Сары-Камыша и спросил их:
– Чего им надо и отчего они чувствуют радость?
Ему ответил кто-то, может быть Суфьян или прочий старик:
– Ты долго, приучал нас помирать, теперь мы привыкли и пришли сразу все, – давай нам смерть скорее, пока мы не отучились от нее, пока народ веселится!
Помощник хана ушел назад и больше не вернулся. Конные и пешие солдаты остались около дворца, не касаясь народа: они могли убивать лишь тех, для кого смерть страшна, а раз целый народ идет на смерть весело мимо них, то хан и его главные солдаты не знали, что им надо понимать и делать. Они не сделали ничего, а все люди, явившиеся из впадины, прошли дальше и вскоре увидели базар. Там торговали купцы, еда лежала наружи около них, и вечернее солнце, блестевшее на небе, освещало зеленый лук, дыни, арбузы, виноград в корзинах, желтое хлебное зерно, седых ишаков, дремлющих от усталости и равнодушия. (. )
народ стал брать разные плоды и наедаться без денег, а купцы стояли молча и не били этих хищных людей. Наевшись, народ стал скучным, потому что веселье его прошло и смерти не было.

Всё это было как раз у этих стен.

В следующей части, последней о Хиве, расскажу о её дворцах за пределами старого города. Как и во всяком умиравшем государстве, их тут строили пышно и много!

ХОРЕЗМ-2015
Обзор поездки и оглавление серии.
Ташкент и окрестности — см. оглавление.
Бухара, Навои и окрестности — см. оглавление.
Чильпык и общий колорит Хорезма.
Элик-Кала
Топрак-Кала и Гульдурсун.
Аяз-Кала и ночь в юрте.
Хорезмская область.
Ургенч. Город и троллейбус.
Хива. Виды сверху, ремёсла, детали.
Хива. Дворцы Ичан-Калы.
Хива. Вдоль стен Ичан-Калы.
Хива. Ичан-Кала, улица Пахлаван-Махмуда.
Хива. Ичан-Кала, закоулки и медресе.
Хива. Дишан-Кала, или Внешний город.
Хива. Дворцы окраин.
Каракалпакия.
Нукус. Столица Каракалпакии.
Миздакхан. У мировых часов.
Муйнак. У засохшего моря.

Незнакомые слова и непонятные ситуации — см. по ссылкам ниже.

источник